Фаина Браверман
"Дорогами памяти"

      МИТН ПОНИМ ЦУМ ИДИШ — ЛИЦОМ К ИДИШ

ФАИНА БРАВЕРМАН-ГОРБАЧ
Памяти Григория Полянкера

      «Жив и живым пребудет дорогой нашему сердцу маме-лошн. Залог того — неисчислимая сокровищница литературных произведений на этом языке, созданных и создаваемых во всем мире. Это наш огромный вклад в мировую культуру, в мировую цивилизацию» (Из лекций, прочитанных Г.Полянкером на семинаре по изучению идиш и идишкейт 15 и 16 августа 1966 года в Кишиневе. Лекции читались на идиш, перевод цитаты наш).

      Текущий 2001 год знаменуется рядом круглых дат в истории нашего многострадального маме-лошн в бывшем СССР и после распада оного. Первой из этих дат исполнилось 75 лет и относится она к тому периоду в жизни идиша, который можно назвать «сытыми годами»: 1926–1936. Вторая дата помоложе, но ей уже тоже 40 лет. Период, начавшийся в 1961 году, можно назвать вторым цветением, и упирается он в год 1991-й, когда начинается третий период, самый юный, всего 10-летний. Этот период можно смело назвать периодом увядания языка идиш на фоне всеобщего расцвета еврейской жизни в независимом государстве Украина, возникшем после распада СССР.

      Итак, год 1926-й, 9-я годовщина «величайшего Октября». Евсекция, чтобы не отстать от других партийных инстанций в своих стараниях подготовить к великой дате подарок своему еврейскому населению, «бросила» в массы лозунг: «Митн поним цум штетл!» — «Лицом к штетлу!» в pendant достопамятному общесоветскому «Лицом к деревне!» А штетл — это идиш, это миллионы евреев, разговаривающих, пишущих, читающих, мыслящих только на этом языке.

      Чтобы вовлечь эту массу активного, готового на трудовой и ратный подвиг населения СССР в строительство социализма, с ним нужно было разговаривать на его родном языке, на идише, постаравшись при этом противопоставить идиш другому национальному языку — ивриту, на который навешивается ярлык враждебного буржуазного языка.

      Процесс «идишизации» выразился не только в создании культурно-образовательной сети — школ, техникумов, кафедр при пединститутах, научно-исследовательских институтов, писательских союзов, издательств, периодики на идиш. Было введено судопроизводство на идиш в некоторых регионах, созданы местные советы, ориентированные на еврейское население. Вся эта бурная жизнь на идиш длилась недолго. В 1930 году евсекция, как и другие национальные секции, ликвидируется, а в 1937–1938 годы почти все бывшие активисты евсекции были репрессированы и уничтожены.

      Постепенно сокращается сеть школ, количество отделений в техникумах и институтах, на которых преподавали идиш. В предвоенный 1940-й, за месяц до окончания учебного года, в Киеве закрываются все еврейские школы. Идишу наносится смертельный удар за год до страшной катастрофы народа, для которого маме-лошн был родным и единственно узнаваемым языком.

      Евреи, уцелевшие после Шоа — Катастрофы, станут свидетелями послевоенных «малых» катастроф — целого ряда антиеврейских кампаний, отнюдь не способствовавших развитию национальной культуры на идиш. Страшный август 1952 года вырвал из жизни цвет еврейской литературы. Оставшимся в живых каждый день грозил тенью «черного ворона», тенью, которая в любую минуту могла опуститься неумолимой железной рукой КГБ. Так случилось с Григорием Полянкером, которого только смерть сатрапа уберегла от 10 лет страданий. Три года, проведенные в застенках КГБ и в ГУЛАГах (ноябрь 1951 — октябрь 1954) писатель запечатлел в своей повести «Возвращение из ада», которая, разумеется, писалась «в ящик».

      Однако годы так называемой «хрущевской оттепели» еврейские писатели при поддержке Мориса Тореза, одного из деятелей мирового компартийного движения и личного приятеля Никиты Сергеевича, добились разрешения на издание своего литературного и общественно-политического органа под названием «Советиш геймланд» — «Советская родина». И летом 1961 года, 40 лет тому назад, вышел первый номер этого журнала. О нем, о его главном редакторе Ароне Вергелисе (1918–1999), о роли этого издания в сохранении маме-лошн — нужно знать. Это яркая страница нашей жизни, которую нельзя зачеркнуть. Для Григория Полянкера, для всех еврейских писателей, публицистов и филологов открылось второе дыхание. С первого и до последнего номера этого журнала, переименованного после распада СССР в «Еврейскую улицу», писатель Г.Полянкер был членом редколлегии.

      Летом 1981 года, в связи с 20-летним юбилеем журнала «Советиш геймланд», была организована группа идиш на Высших литературных курсах при Литературном институте имени Горького в Москве. Среди немногочисленных слушателей этой группы (всего пять человек) два имени известны и поныне: поэт и переводчик Лев Беринскнй и ставший главным редактором газеты «Форвертс» Борис Сандлер.

      Представителей украинских евреев в той группе не было. Следует отметить, что этот крошечный семинар был единственным на огромных просторах СССР учебным заведением, где обучение велось на идиш после 40-летнего перерыва.

      Возрождение еврейской жизни в Украине началось с конца 1980-х, в перестроечные годы, когда ослабели идеологические тиски. В течение 1988–1989 годов возникают Киевское, а затем Республиканское общества еврейской культуры и Киевское еврейское культурно-просветительское общество имени Шолом-Алейхема.

      Вот как вспоминает о том периоде Семен Авербух: «Благодаря инициативе писателя Григория Полянкера в Киеве появился кружок по изучению идиш. Одно время мы собирались в синагоге на Щекавицкой, чтобы просто пообщаться на маме-лошн. Для меня это было очень важно. Более пятидесяти лет я ни слова не слышал на этом языке. Уроки воскресили во мне довоенное домашнее общение на идиш с родителями...».

      На занятия к Полянкеру собирались в основном люди пенсионного возраста, для которых идиш был действительно маме-лошн. Эти занятия были не только эстетической отдушиной. Я могу назвать двух учеников этого коллоквиума — Ефима Винницкого и Григория Кагана, которые стали активно писать на идиш. Е.Винницкий живет в США и сотрудничает с еврейскими газетами. Г.Каган живет в Израиле и пишет на идиш стихи и песни, которые печатаются и исполняются в различных городах Израиля.

      Предпринимались попытки оживить светское еврейское образование: на филологическом факультете Киевского пединститута было открыто отделение «Английский язык с еврейским», на котором преподавался иврит. Сейчас в Международном Соломоновом Университете только в одной группе на факультете иудаики преподается идиш.

      Стоит упомянуть еще эксперимент в Киевском театральном институте им. Карпенко-Карого, где идиш преподавался для студентов, которые готовились стать актерами еврейских театральных коллективов. Где они сейчас, вкусившие еврейской мудрости на идиш?

      Справедливости ради, нельзя не упомянуть о том, что в середине 1990-х было организовано факультативное изучение идиша для учеников и для преподавателей еврейской школы. Преподавал его доцент Киевского политеха Роман Френкель, который эмигрировал, оставив полюбивших его слушателей без уроков идиша.

      Как-то пригласили из Германии преподавательницу идиш, организовали при Институте иудаики группу слушателей. Прошло несколько недель занятий, и вот однажды, увидев на лицах слушателей скептические улыбки, она поинтересовалась: «Что-то не так?». «Все не так, — осмелился сказать кто-то из слушателей. — Не такой идиш мы слышали от своих бабушек и мам». Преподаватель не просто расстроилась — она расплакалась. Так закончилась еще одна попытка начать обучение идишу.

      Есть в Киеве четыре воскресные группы, в которых энтузиасты маме-лошн преподают идиш: Иосиф Торчинский, Марк Дербаремдикер, Иосиф Шайкин и Любовь Матюшина, которая выучила идиш на уроках И.Торчинского. И не дай Б-г, кто-нибудь из них выйдет из строя! Заменить будет некем.

      Участь идиша здесь и сейчас нам видится в роли «свадебного генерала», которого приглашают для престижа на праздник, чтобы забыть до следующего праздника. Действительно, далеко ходить не надо — вспомним праздничные события этого лета, связанные с изучением идиш, с пением на идиш.

      Вот уже на протяжении 12 лет лето для идиш начинается праздником. И 2001 год не был исключением. В селе Стрижавка, что под Винницей, в пансионате «Ласточка» собрались участники международного семинара «Идиш ун идишкейт». С конца июля и до середины августа здесь звучал маме-лошн, одни его преподавали, другие — изучали. Среди «других» были японец, полька, израильтяне, американцы, не считая представителей СНГ. Одним словом — праздник. Дорогой, даже очень — в прямом и переносном значении.

      Но на этом праздник для идиш не закончился. В Крыму прозвучали песни на идиш в рамках фестиваля «Клезфест-2001». Более того, здесь тоже преподавался идиш. Уроки проводили Андрей Бредштейн из Москвы и Аркадий Гендлер из Запорожья. Праздник! Дорогой!

      И это тоже не все. В Киеве с 10 по 15 октября с аншлагами прошел 3-й международный фестиваль «Блуждающие звезды». Репертуар — потрясающе интересный, старания самодеятельных театральных коллективов выше всяческой похвалы.

      Но где же заблудилась звездочка — слово на идиш, где? Да и танец, мне показалось, утратил свою еврейскую семантику, свой хэйн, свой шарм. Допустим, запомнить десяток-другой слов на идиш трудно, выучить песню на идиш тоже нелегко. Но танец тоже имеет свой язык. Великий Михоэлс как-то сказал, что на его спектакли приходят люди, в большинстве не знающие идиш, они понимают язык его рук.

      Однако не ворчать надо, а благодарить — за праздник!

      Вы встречали где-нибудь семью, которая весь свой бюджет тратит на праздники? А чем они питаются в будние дни? Наивный вопрос. Все рабочие дни своей жизни они на бесплатном общедоступном общепитовском пайке. Сытые и довольные, и труда большого не надобно прилагать — он у них с рождения в ассимилированных семьях.

      Читаю на идиш элегическую новеллу Г.Полянкера «Мамина песня», которая заканчивается размышлениями о судьбе идиш. Приведу здесь сокращенный перевод последних двух абзацев: «Неужели настанет время, когда на нашей земле появятся такие перевертыши, которые отвернутся от своего маме-лошн, от материнской песни, от сокровищ, для них припасенных, им подаренных?..

      Нет! Все это не подлежит забвению, не может исчезнуть, пока жив народ, жить будет его песня, его слово. А народ будет жить вечно, и песня его, и духовность народа, и слово — вечны...»